Новости АПК, сельского хозяйства в России и в мире
"ГМО - благо для России"
Глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко заявил, что генно-модифицированные продукты и биотехнологии — это благо для России.
Подробнее...
62,3 млн тонн в закромах
Российские агропроизводители завершают сбор зерновых и зернобобовых. На данный момент собрано 62,3 миллиона тонн с 32,9 миллиона гектар. Осталось обмолотить лишь 1 миллион гектар.
Подробнее...
Проект есть, денег нет!
Первый вице-премьер России Виктор Зубков, который отвечает в правительстве за сельское хозяйство, планирует обсудить проект программы утилизации сельхозтехники.
Подробнее...Инноватор из Чувашии. Часть 2
Однако, страннее дело, победа не принесла никакой радости. Если и порадовались, то только в первый момент, когда поняли, что рост оврага остановлен и угроза домам и дороге ликвидирована. Но тут же, как только начал заиливаться овраг, зародилась у председателя другая мысль, другая боль: сколько же земли смывается с полей, если так быстро заполняется, заиливается такой овраг?!
Начало. Часть 1
Сколько же укосит почвы по весне талая вода? Как, чем остановить это ограбление пашни, которое ведет к неминуемому оскудению всей местности, и без того уже убогой — на обезображенных оврагами пространствах ни деревца, ни кустика. По оврагам, балкам и речкам тоже голо, все истолочено, съедено скотом, на приовражных склонах, где давно уже не осталось почвы, плуги выворачивают бесплодные глины, на которых растут такие тощие хлеба, что лучше бы и не высевать их, зерно зря не расходовать.
Да и пахать бы тут не надо, чтобы не способствовать дальнейшему смыву. Не лучше ли занять эти земли многолетними травами? Не лучше ли опоясать все склоны посевами люцерны?..
Со временем на приовражно-балочных полосах будет внедрен и строго соблюдаться специальный почвозащитный севооборот, который и выдвинет колхоз в крупнейшего производителя семян трав. Ныне хозяйство ежегодно сдает 70—80 тонн семян бобовых и злаковых трав, покрывая почти пятую часть плана Чувашии.
Сдает больше, чем специализированные семеноводческие совхозы. И первенствует вовсе не за счет количества посевных площадей, а за счет самых высоких урожаев — они вдвое, а то и втрое выше, чем в хозяйствах, расположенных на гораздо лучших землях. Нет-нет, я не собираюсь доказывать, что травы лучше удаются на скудных, смытых почвах...
Мы часто слышим сегодня, что у нас не хватает семян многолетних бобовых трав потому, что в начале шестидесятых годов их повсеместно вытеснили с полей, распахали и теперь восстановить семеноводство в нужном объеме не так-то просто. Да, это так, ущерб травосеянию действительно был нанесен немалый. Однако есть и еще одна причина, характерная для многих стран мира, испытывающих сегодня такой же дефицит семян клевера и особенно люцерны. Причина эта — недостаточное опыление семенных посевов насекомыми.
Дело в том, что там, где нет шмелей и диких пчел (а их всюду осталось мало), хорошего урожая семян этих трав не получишь, даже если посевы ухоженные и сильные. При самоопылении люцерна почти не дает семян. Она хорошо плодоносит только тогда, когда на ее цветках побывают дикие шмели и пчелы — только они способны опылить цветок. То же и с клевером.
А теперь приведу отзывы специалистов-энтомологов, побывавших в «Ленинской искре». После детального изучения обстановки они писали: «На полях здесь создается уравновешенный естественный биоценоз — тут и энтомофаги и опылители. В результате вблизи некоторых заказников урожай семян люцерны достигает 4—6 центнеров с гектара».
Заказники... Они в тех самых оврагах, рост которых здесь давно и окончательно остановили, склоны выровняли, выположили, засеяли травами и обсадили деревьями, а кромки оврагов опоясали лесополосами.
За 15 лет здесь выращено, преимущественно по оврагам и балкам, 185 гектаров леса. Деревья хорошо прижились, надежно защищают землю и украшают ее, служат местом обитания для многих птиц, зверей и насекомых. Здесь на склонах оврагов, поросших разнотравьем, и создано сегодня 9 энтомологических заказников с единственной целью — для поддержания численности полезных насекомых, успешно справляющихся и с опылением посевов, и с уничтожением вредителей на колхозных полях.
Правда, слово «создано» у нас обычно ассоциируется с какой-то грандиозной работой, с сооружением чего-то или хотя бы ограждением территории. Однако тут никаких оград и строений нет. Есть травянистые склоны оврагов, напоминающие участки целинной степи, куда не пускают скот, где травы выкашивают только косами и то лишь после того, как отцветут. На полях вблизи этих заказников высевают различные медоносы, в том числе люцерну и клевер. И медоносы, и злаковые травы нужны обитающим на территориях заказников насекомым — они кормятся на растениях и, опыляя цветки, именно на прилегающих к заказникам полях обеспечивают наибольшие урожаи семян трав.
— Собственно,— говорит Айдак,— такими заказниками можно нынче считать все наши овраги. А их у нас в общей сложности 85 километров. И всюду мы поддерживаем те же условия, что и на заказных участках, но не всюду еще достаточно диких пчел и шмелей. Однако их и тут с каждым годом становится все больше и больше.
Мы ходили по этим оврагам. Из трав выпархивали стайки птиц, с шумом взлетали куропатки.
— Как вертолеты поднимаются,— сказал Аркадий Павлович, наблюдая за куропатками. И показал: — Вон там, на склоне, мы решили создать густые заросли из колючих кустарников, чтобы было им куда от лис прятаться. Может, и гнездиться там будут...
И предложил: — Подойдем, подкормка должна быть там, посмотрим. Он не хвалился, ему самому надо было знать, где взяли куропатки подкормку, а где нет. Подкормка — ящик с зерновыми отходами и семенами сорных трав — все, что отсеялось при очистке зерна. Мы уже обследовали с ним не одну такую «столовую». Однако следы обнаруживали не везде, и Айдак сокрушался по этому поводу, недоумевал: — Сам же видел вот тут табунок куропаток. Значит, ушли почему-то, не взяли подкормку.
У этих «столовых» он ходил кругами, присматривался к следам: «Не лиса ли прогнала?» Пытался догадаться, куда же могли уйти они? Если недалеко, то вернутся еще, а то перевозить надо ящик в другое место.
— А вот тут кормятся!
Действительно, недавно выпавший снежок в узорах птичьих следов — видно, только что тут были. Но, завидев нас, ушли в стерню или на озимь. У таких кормушек Айдак преображался, прикидывал, на сколько дней хватит отходов, и говорил, кстати, наверное, единственному в стране, колхозному энтомологу Владиславу Ивановичу Потапову: «Надо подвезти еще, пусть кормятся, пусть живут тут, может, следующим летом и гнездиться будут...»
Вы обратили внимание на должность, исполняемую Потаповым в колхозе? Да, энтомолог, человек, постигающий науку о насекомых. Изучает в данном случае чисто в практических целях. Это он наблюдает за развитием и размножением вредных насекомых и предлагает такие агротехнические приемы, которые создают неблагоприятные условия для вредителей урожая.
Когда, в какие сроки посеять, чтобы уязвимые фазы развития растений не совпали с периодами максимальной прожорливости насекомых. Как лучше разместить культуры по полям. Как вести пожнивную обработку почвы, чтобы поспособствовать уничтожению живущих в почве вредителей и дать возможность птицам и хищным насекомым вволю полакомиться ими.
Он, Потапов, самый частый посетитель оврагов — тут обитают полчища естественных врагов вредителей, но друзей земледельца. Оказывается, на каждого вредителя природа создала десятки и даже сотни видев так называемых энтомофагов — паразитических и хищных насекомых. Этим надо обеспечить наилучшие условия для развития, и не только в овражных заказниках, но и на пашне — опять же с помощью обработки почвы, правильного размещения культур по полям.
— И у вас за все эти годы не было ни одной вспышки, которую можно «погасить» только химией?
— Не было. Химию мы давно уже не применяем и нужды в ней не испытываем. А если хоть раз обработаем, то сразу уничтожим наших биологических помощников. Они враги наших врагов, а значит, наши друзья. А друзей у хороших людей не принято обижать, но принято поддерживать их, помогать им, только тогда они способны будут уничтожать вредных насекомых, не допустят, чтобы те нанесли урон урожаю. Да, мир насекомых совершает огромную работу по обеспечению человека продуктами питания: защищает посевы от вредителей, опыляет многие растения, повышая тем самым их урожайность. Ученые утверждают, например, что полезная деятельность одной дикой пчелы на семенном участке люцерны полностью компенсирует потери урожая семян, причиняемые 4 тысячами люцерновых клопов. Одна маленькая пчелка прибавляет столько, сколько уносит 4000 клопов!
А сколько ядохимикатов обрушивают на поле специалисты, чтобы нейтрализовать этих вредителей? Десятки, сотни килограммов. Как все же мудро предусмотрела природа: вот эти «божьи твари» будут кормиться твоим урожаем, человек, а вот эти будут искупать их вину и постараются, чтобы нивы твои были урожайнее. А чтобы этим, вторым, было где проявить себя, природа и в растительном мире распорядилась так, что без помощи насекомых-опылителей растения не смогут завязать семена на 80 процентов.
Я затрудняюсь сказать, что доброго делает человек для своих неутомимых помощников. В лучшем случае, пожалуй, не замечает. А вот они его в буквальном смысле кормят. Да, ни много ни мало, а 15—20 процентов всех продуктов растениеводства «производят» нам именно насекомые-опылители.
И. ФИЛОНЕНКО
Начало. Часть 1
Сколько же укосит почвы по весне талая вода? Как, чем остановить это ограбление пашни, которое ведет к неминуемому оскудению всей местности, и без того уже убогой — на обезображенных оврагами пространствах ни деревца, ни кустика. По оврагам, балкам и речкам тоже голо, все истолочено, съедено скотом, на приовражных склонах, где давно уже не осталось почвы, плуги выворачивают бесплодные глины, на которых растут такие тощие хлеба, что лучше бы и не высевать их, зерно зря не расходовать.
Да и пахать бы тут не надо, чтобы не способствовать дальнейшему смыву. Не лучше ли занять эти земли многолетними травами? Не лучше ли опоясать все склоны посевами люцерны?..
Со временем на приовражно-балочных полосах будет внедрен и строго соблюдаться специальный почвозащитный севооборот, который и выдвинет колхоз в крупнейшего производителя семян трав. Ныне хозяйство ежегодно сдает 70—80 тонн семян бобовых и злаковых трав, покрывая почти пятую часть плана Чувашии.
Сдает больше, чем специализированные семеноводческие совхозы. И первенствует вовсе не за счет количества посевных площадей, а за счет самых высоких урожаев — они вдвое, а то и втрое выше, чем в хозяйствах, расположенных на гораздо лучших землях. Нет-нет, я не собираюсь доказывать, что травы лучше удаются на скудных, смытых почвах...
Мы часто слышим сегодня, что у нас не хватает семян многолетних бобовых трав потому, что в начале шестидесятых годов их повсеместно вытеснили с полей, распахали и теперь восстановить семеноводство в нужном объеме не так-то просто. Да, это так, ущерб травосеянию действительно был нанесен немалый. Однако есть и еще одна причина, характерная для многих стран мира, испытывающих сегодня такой же дефицит семян клевера и особенно люцерны. Причина эта — недостаточное опыление семенных посевов насекомыми.
Дело в том, что там, где нет шмелей и диких пчел (а их всюду осталось мало), хорошего урожая семян этих трав не получишь, даже если посевы ухоженные и сильные. При самоопылении люцерна почти не дает семян. Она хорошо плодоносит только тогда, когда на ее цветках побывают дикие шмели и пчелы — только они способны опылить цветок. То же и с клевером.
А теперь приведу отзывы специалистов-энтомологов, побывавших в «Ленинской искре». После детального изучения обстановки они писали: «На полях здесь создается уравновешенный естественный биоценоз — тут и энтомофаги и опылители. В результате вблизи некоторых заказников урожай семян люцерны достигает 4—6 центнеров с гектара».
Заказники... Они в тех самых оврагах, рост которых здесь давно и окончательно остановили, склоны выровняли, выположили, засеяли травами и обсадили деревьями, а кромки оврагов опоясали лесополосами.
За 15 лет здесь выращено, преимущественно по оврагам и балкам, 185 гектаров леса. Деревья хорошо прижились, надежно защищают землю и украшают ее, служат местом обитания для многих птиц, зверей и насекомых. Здесь на склонах оврагов, поросших разнотравьем, и создано сегодня 9 энтомологических заказников с единственной целью — для поддержания численности полезных насекомых, успешно справляющихся и с опылением посевов, и с уничтожением вредителей на колхозных полях.
Правда, слово «создано» у нас обычно ассоциируется с какой-то грандиозной работой, с сооружением чего-то или хотя бы ограждением территории. Однако тут никаких оград и строений нет. Есть травянистые склоны оврагов, напоминающие участки целинной степи, куда не пускают скот, где травы выкашивают только косами и то лишь после того, как отцветут. На полях вблизи этих заказников высевают различные медоносы, в том числе люцерну и клевер. И медоносы, и злаковые травы нужны обитающим на территориях заказников насекомым — они кормятся на растениях и, опыляя цветки, именно на прилегающих к заказникам полях обеспечивают наибольшие урожаи семян трав.
— Собственно,— говорит Айдак,— такими заказниками можно нынче считать все наши овраги. А их у нас в общей сложности 85 километров. И всюду мы поддерживаем те же условия, что и на заказных участках, но не всюду еще достаточно диких пчел и шмелей. Однако их и тут с каждым годом становится все больше и больше.
Мы ходили по этим оврагам. Из трав выпархивали стайки птиц, с шумом взлетали куропатки.
— Как вертолеты поднимаются,— сказал Аркадий Павлович, наблюдая за куропатками. И показал: — Вон там, на склоне, мы решили создать густые заросли из колючих кустарников, чтобы было им куда от лис прятаться. Может, и гнездиться там будут...
И предложил: — Подойдем, подкормка должна быть там, посмотрим. Он не хвалился, ему самому надо было знать, где взяли куропатки подкормку, а где нет. Подкормка — ящик с зерновыми отходами и семенами сорных трав — все, что отсеялось при очистке зерна. Мы уже обследовали с ним не одну такую «столовую». Однако следы обнаруживали не везде, и Айдак сокрушался по этому поводу, недоумевал: — Сам же видел вот тут табунок куропаток. Значит, ушли почему-то, не взяли подкормку.
У этих «столовых» он ходил кругами, присматривался к следам: «Не лиса ли прогнала?» Пытался догадаться, куда же могли уйти они? Если недалеко, то вернутся еще, а то перевозить надо ящик в другое место.
— А вот тут кормятся!
Действительно, недавно выпавший снежок в узорах птичьих следов — видно, только что тут были. Но, завидев нас, ушли в стерню или на озимь. У таких кормушек Айдак преображался, прикидывал, на сколько дней хватит отходов, и говорил, кстати, наверное, единственному в стране, колхозному энтомологу Владиславу Ивановичу Потапову: «Надо подвезти еще, пусть кормятся, пусть живут тут, может, следующим летом и гнездиться будут...»
Вы обратили внимание на должность, исполняемую Потаповым в колхозе? Да, энтомолог, человек, постигающий науку о насекомых. Изучает в данном случае чисто в практических целях. Это он наблюдает за развитием и размножением вредных насекомых и предлагает такие агротехнические приемы, которые создают неблагоприятные условия для вредителей урожая.
Когда, в какие сроки посеять, чтобы уязвимые фазы развития растений не совпали с периодами максимальной прожорливости насекомых. Как лучше разместить культуры по полям. Как вести пожнивную обработку почвы, чтобы поспособствовать уничтожению живущих в почве вредителей и дать возможность птицам и хищным насекомым вволю полакомиться ими.
Он, Потапов, самый частый посетитель оврагов — тут обитают полчища естественных врагов вредителей, но друзей земледельца. Оказывается, на каждого вредителя природа создала десятки и даже сотни видев так называемых энтомофагов — паразитических и хищных насекомых. Этим надо обеспечить наилучшие условия для развития, и не только в овражных заказниках, но и на пашне — опять же с помощью обработки почвы, правильного размещения культур по полям.
— И у вас за все эти годы не было ни одной вспышки, которую можно «погасить» только химией?
— Не было. Химию мы давно уже не применяем и нужды в ней не испытываем. А если хоть раз обработаем, то сразу уничтожим наших биологических помощников. Они враги наших врагов, а значит, наши друзья. А друзей у хороших людей не принято обижать, но принято поддерживать их, помогать им, только тогда они способны будут уничтожать вредных насекомых, не допустят, чтобы те нанесли урон урожаю. Да, мир насекомых совершает огромную работу по обеспечению человека продуктами питания: защищает посевы от вредителей, опыляет многие растения, повышая тем самым их урожайность. Ученые утверждают, например, что полезная деятельность одной дикой пчелы на семенном участке люцерны полностью компенсирует потери урожая семян, причиняемые 4 тысячами люцерновых клопов. Одна маленькая пчелка прибавляет столько, сколько уносит 4000 клопов!
А сколько ядохимикатов обрушивают на поле специалисты, чтобы нейтрализовать этих вредителей? Десятки, сотни килограммов. Как все же мудро предусмотрела природа: вот эти «божьи твари» будут кормиться твоим урожаем, человек, а вот эти будут искупать их вину и постараются, чтобы нивы твои были урожайнее. А чтобы этим, вторым, было где проявить себя, природа и в растительном мире распорядилась так, что без помощи насекомых-опылителей растения не смогут завязать семена на 80 процентов.
Я затрудняюсь сказать, что доброго делает человек для своих неутомимых помощников. В лучшем случае, пожалуй, не замечает. А вот они его в буквальном смысле кормят. Да, ни много ни мало, а 15—20 процентов всех продуктов растениеводства «производят» нам именно насекомые-опылители.
И. ФИЛОНЕНКО